Блог переехал на новый адрес - клик по банеру

пятница, 1 мая 2015 г.

Праздничек.


Девятое мая отгуляю, на негров мавзолейских полюбуюсь, да и сяду. Сам, причём. Потому, что дальше, говорят, война опять намечается. Не то за то, чтоб хохлам новых Лениных как рогов наставить, не то за пепел какой-то радиоактивный, не помню. Но, по-любому, я думаю, лучше сидеть, чем воевать. Руки-ноги целей будут.
Василий Решетников. Лётчик. 307 боевых вылетов на Ил-4. Бомбил Берлин, Будапешт, Данциг, Кёнигсберг. Не считая Вязьмы, Смоленска, Брянска... Два раза терял самолёт. Герой Союза. После войны дошёл до командующего Дальней Авиацией. Книга воспоминаний «Что было — то было». Ни одного доброго слова о Сталине.
Решетникову время от времени подсовывали штурманами проверяющих из Москвы. Один такой, даже не выйдя на боевой курс, заорал «За Сталина!» и кинул бомбы не пойми куда. «Идиот! — ругался Решетников. — Ему, наверное, в газетах рассказали, что мы тут такое кричим».


Женя Мариинский. Герой Союза. Пилот Bell P-39 Airacobra. 48 боёв. 18 сбитых самолётов. Отец репрессирован. Книга воспоминаний «Я дрался на Аэрокобре». Ни одного доброго слова о Сталине.
Фёдор Архипенко, командир Мариинского. Лично сбил 30 самолётов. Ещё 14 — в группе. Герой Союза. В 1956 году вручал диплом об окончании лётного училища лейтенанту Гагарину. Книга воспоминаний «Записки истребителя». Ни одного доброго слова о Сталине.
Кузьма Белоконь. 170 штурмовок на Ил-2. Как выжил — непонятно. Герой Союза. Книга воспоминаний «В пылающем небе». Ни одного доброго слова о Сталине.
Дмитрий Панов. Редкий случай — летающий комиссар. 13 сбитых самолётов. Жуткая книга воспоминаний «Русские на снегу». Ненависть к Сталину через весь текст.
Это только некоторые. Настоящие ветераны. Лётчики, элита армии. Люди мгновенного действия. Почитайте, что они пишут о Джугашвили, о его ВКП (б), о его особистах на аэродромах.


Так откуда ж теперь взялись те уроды, которые требуют памятников генералиссимусу и улиц его имени? Тоже ветераны? Такие же Герои Союза, как Мариинский или Архипенко? Или это те, которые, увешав себя собачьими медалями, говорят от лица всех погибших?
Не они ли делают из «Перми-36» памятник вертухаям и хотят рассказать о нечеловеческих условиях работы вохры?
Похоже, настоящих ветеранов не так-то много и осталось. Если в 1945 году призывнику было 18 лет, то сейчас ему 88. А если он начал воевать в 1941-м, то ему вообще 92. Не говоря о тех, кому в войну было тридцать или сорок. Так это что, получается, 100-летние деды будут маршировать по Москве с портретами верховного? А удержат они эти портреты? И далеко ли дойдут?
Или, всё-таки, это вертухаи в стране так активно полезли? Если так, то ветераны у нас вообще никогда не переведутся! Новые ж подрастают.


...Где-то ещё в начале восьмидесятых на московских бульварах можно было встретить очень интересных старичков — вежливых, аккуратных. Бабушки в шляпках и немыслимых шарфиках, дедули с умными лицами — осколки старого мира. Со всеми своими гимназиями, институтами благородных девиц, женскими бестужевскими курсами и университетами.
При взгляде на них в голову лезли слова типа «тамбурный шов», «сутажная аппликация», «юбка-тонно» и «горжетка». Над головами бывших красавцев нимбами мнились фуражки с молоточками инженеров-путейцев.
У меня тогда был знакомый, который по весне, как на охоту, каждый вечер выползал на бульвары разговаривать с этими диковинными, тихими и, кстати, довольно пугливыми стариками. Возвращался он пришибленным и задумчивым. Говорил, вполголоса матерясь: «А если б их друзей тогда не передавили, может, и мы б по-другому жили сейчас?»
Потом весь этот «серебряный век» исчез. Казалось, будто однажды вечером они ушли в очередной раз с бульвара и уже никогда на него не вернулись.
Но пусто место свято не бывает. На бульварах быстро появились другие.


Бойкие, говорящие отрывисто и громко, собранные, деловитые. Готовые к отпору вне зависимости от того, будет нападение или нет. Работало это племя, в основном, комендантами в общежитиях, вахтёрами на проходных, швейцарами в ресторанах и ночными портье в гостиницах.
В дверях они стояли насмерть. На работе обходились двумя фразами — «мест нет» и «у вас женщина после одиннадцати». Заполоняя по вечерам бульвары, не читали друг другу Северянина и Цветаеву. Тихо обменивались последними в их жизни важными новостями: «После 20-го съезда ни разу..», «ну и значком Почетный Чекист... это нас всех тогда...»
По отношению к другим они были по-доброму злыми. На любой вопрос могли разулыбаться и дружески похлопать по плечу: «Попался бы ты мне в сорок девятом...»


Так вот, сдаётся мне, что они тоже зачислены в ветераны последних лет по принципу «ветераны и причисленные к ним лица». Я понимаю, что пацаны и девочки стояли в войну за станками на снарядных ящиках и работали в две смены. Я помню, что было понятие «сын полка» и знаю о «школах юнг».
Только, по-моему, голодное детство и жуткая барачная юность давно срезали главный срок тем мальчикам и девочкам, которые шли в зоны за 20-минутное опоздание к ящикам у станков. Дети того времени жили под указом от 07.04.1935, разрешившему расстреливать их с 12 лет. Они, что ли, понесут теперь Сталина в благодарность за расстрелы?
Кстати, менты предупредили, что самовольно «понаехавших» в Москву ветеранов ни на какой парад не пустят. Не знаю, почему. Может, потому, что Великий Ын Ирыч не захотел. А, может, на случай, если премьер-министр Уганды забудется и по привычке спрыгнет на них с Мавзолея. Или еще какой союзник из новых что-нибудь натворит.


В общем, кого зря не пустят. На парад пойдут специально отобранные. Одни отобранные внизу, другие отобранные — наверху, на могилке ленинской.
Это на Украине можно запретить идеологию коммунистов. У нас нельзя. У нас Сталин и ГТО, а у хохлов, у собак, вообще ничего святого не осталось.
Есть две фразы про жизнь в непростые времена. Одна китайская — «не дай вам бог жить в эпоху перемен». Вроде, Конфуций сказал, не подумавши.
А вторая фраза — наша, тютчевская (того самого Тютчева, который «умом Россию не понять»). Сломав все мозги об Родину, Фёдор Иваныч выдал своё второе знаменитое: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые».
За мир не скажу, а конкретно про Россию — всё правда. Не стать блаженным, попав сюда и глядя на то, что происходит вокруг, нереально.
— Коммуняки бузят, чтоб им вернули Виссарионыча с человеческой мордой и Сталинград.
— На Страстной Неделе Великого поста ЛДПР требует введения войск на Донбасс.
— Братцы Михалковы собрались «жрать сами» на миллиард рублей.
— ФСБ в Ёбурге закрывает фотовыставку о помощи союзников.
— Жириновский сдох на стометровке по ГТО.
— Путин на неделю в запой ушёл.
Черт знает что, а не жизнь! А к Хирургу, говорят, по ночам приезжает Ленин на Харлее и пугает весь его Залдостан!


Русская Сильно Православнутая Церква, любимый боевой отряд «Единой России», тоже выступила по специальности: замутила «молебны в поддержку импортозамещения». По большому счёту, молиться им — не перемолиться. Можно ж не только про импортозамещение.
— Можно ж, например, взять да и истребовать у Богородицы христолюбивого кросс-курса.
— Св. Гавриле Выверни-Оглобли поручить разобраться с проблемами автоэкспорта.
— У Власия — Большие Лужи справиться насчёт дорожного строительства.
— С Николой-Студёным договориться про тарифы на отопление.
Или уж достучаться сразу до Св. Наума-Грамотника, чтоб установил нам, наконец, разумное количество цифр после запятой у числа «пи». Буквально, две-три, а то раздражают страшно!
Много чего можно. Милонов, опять же не дремлет. Собрался сажать всех, кто до брака сексом занимается. Я, было, сначала внимания на это не обратил (я-то при чём?! где я, а где секс до брака?!), так он, сволота, мне вдогонку ещё одной инициативой залепил: подстрекателей, говорит, тоже сажать будем.
А я, главное, именно, что подстрекатель. Когда Сашке с Дашкой лет за шестнадцать перевалило, я им жёстко заявил, чтоб по подъездам с мальчиками не шлялись и по чердакам с ними пристанища не искали. Сказал: «Спите лучше дома, мне так спокойнее». Ну, они попробовали и втянулись. А мне теперь за их подростковое добрачное счастье тачки по Колыме гонять?! Надо, блин, скорей их замуж, что ли, выдавать, а то, судя по всему, «у вас женщина после одиннадцати» снова возвращается.
Значит, вернётся и «встретился бы ты мне в сорок девятом».


По очень простой причине вернётся. Если б, скажем, 9 мая на Мавзолей полезли б Обама с Камероном, то точно не затем, чтоб у нас денег просить. Зачем им наши деньги, если ВВП города Нью-Йорк превышает ВВП страны Россия?
Да и Лондон от безденежья не страдает, даже не считая Абрамовича с Лужковым. Опять же, это в войну было понятие «сын полка». Сейчас другое понятие есть — «сын РЖД» или «сын Роснефти». И эти сыновья, как не странно, именно в Лондоне и торчат.
Так что, Обама и Камерон, если б и приехали, то даром. А вот Ын этот чёртов бесплатно дружить не захочет. Ему чучхе не позволяет и память обоих предков. Да и вконец охамевшие эллины тоже не просто так на Красную Площадь щемятся: тяжко им жить на море — и жарко и апельсины задолбали.
Значит, денег придётся давать всем. Таких друзей мы себе выбрали. Ыну дадим, грекам отстегнём, Зимбабве на свою долю надеется, Гоблину в Крым надо, Моторола, опять же, по слухам, бедует где-то за терриконами, Гиркин со своим отмороженным в реставрациях носом бродит меж двор, отощамши.
Возможно, и Фидель на что-то рассчитывает. Старые-то долги мы ему списали. Он обрадовался и сразу к американцам сунулся. Приходите, говорит, гринги, и володейте нами по-старому, чёрт с ней, с идеологией... Пока они там шушукаются, невозможно понять: так что ж с Кубой? Нам-то теперь «Куба далеко?» или опять «Куба рядом?»


В общем, если всей этой международной лимите денег дать, то себе на колбасу не останется. А значит, никуда начальству не деться — придётся нас сажать, чтоб глупостей не орали: кого за любовь без штампа, кого — за чувства верующих, кого — за пересмотр истории.
Лично я собираюсь сесть по совокупности. Лет, наверное... даже не знаю, на сколько. На до фига, в общем. Девятое мая отгуляю, на негров мавзолейских полюбуюсь, да и сяду. Сам, причём.
Потому, что дальше, говорят, война опять намечается. Не то за то, чтоб хохлам новых Лениных как рогов наставить, не то за пепел какой-то радиоактивный, не помню. Но, по-любому, я думаю, лучше сидеть, чем воевать. Руки-ноги целей будут.
Но то — я. А вот интересно, Мариинский и Архипенко, Белоконь и Панов, Покрышкин, Никулин, Свирский, Голубев, все эти лётчики, танкисты и пехота — они, что, и сейчас так же бы кинулись в бой как и 70 лет назад? Решетников, который даже «За Сталина!» никогда не кричал, что бы он крикнул сейчас? «За Сечина!»? «За Якунина!»? «За Гоблина!»? Или, может, «За импортозамещение!»?..
За что вообще? Да и куда? Тройка-Русь, алё!


...Дед умер, бабушка умерла ещё раньше. Праздновать мне нечего. Посижу, выпью за них.
Помяну тех семерых из нашей семьи, кого расстреляли. Стреляла, кстати, комсомолочка одна. Так и ходила среди немцев в черной кожанке и красной косынке. За этот вид и за дикую страсть к стрельбе по людям звали её Анка-Пулемётчица. Уже в конце семидесятых нашли Анку в Краснодарском крае. Случайно нашли. По портрету на доске почета.
А не было бы войны — глядишь, и Анки бы не было.
***
В общем, пока тут опять не началось — со Светлым Христовым Воскресеньем нас всех! Надеюсь, не с последним.
Опубликовано в блоге  suzemka.livejournal.com